– Ну довольно, Эрик. Мне ужасно холодно, так же как и вам. – На самом деле вампиры, как правило, не ощущают низких температур, но этот выглядел совсем окоченевшим – даже кожей гусиной покрылся. Умертвия, конечно же, способны мерзнуть. Для них это не смертельно – они могут пережить почти все, – но не менее болезненно, чем для живых людей.

– Господи всеблагий, Эрик! Да вы босой!

Я взяла его за руку – он не сопротивлялся, – подвела к машине и устроила на переднем сиденьи, затем велела закрыть окно и пошла в обход к водительскому месту. Эрик в течение целой минуты изучал устройство окна, но в конце концов справился с задачей.

Потянувшись, я достала с заднего сиденья старенький плед афганской шерсти, который держала там на случай всяких оказий типа футбольного матча. Укутала этим пледом нежданного гостя, мимолетно удивившись своему поступку. Хоть он и не дрожал (естественно, на то и вампир) – вид голой плоти в такой мороз был мне непереносим. Затем включила печку в машине на полную мощь – для моей старушки это в самый раз.

Вид обнаженного тела Эрика никогда не оставлял меня равнодушной, но раньше в аналогичных ситуациях всегда возникало ощущение какого-то барьера. Сейчас же, в приливе легкомыслия, я громко рассмеялась вслух прежде, чем привела в порядок собственные мысли.

Мой гость бросил искоса удивленный взгляд.

– Простите, Эрик. Но вы – последний, кого я здесь ожидала увидеть, – пояснила я. – Надеюсь, вы не к Биллу направлялись, потому что его нет – он уехал.

– К Биллу?

– Ну да, вампиру, живущему неподалеку. Моему бывшему другу.

Он затряс головой; казалось, абсолютный ужас снова захлестнул его.

– Так вы не знаете, зачем вы здесь? – Опять отрицательный жест.

Я снова попыталась собраться с мыслями, но эта попытка не увенчалась успехом. Слишком уж вымотала меня сегодняшняя ночь. И хотя вид бегущего в ночи способствовал выплеску адреналина в мою кровь, но его, увы, хватило ненадолго. Молча мы доехали до развилки, и я свернула налево, к своему дому. Все дальше и дальше, сквозь темный притихший лес. Моя милая, родная дорога ровно стелилась под колеса. После того, как стараниями Эрика ее заново покрыли гравием, она неизменно радовала меня.